10 декабря 2013, 18:59

Библейский пафос

Примечательно, что в широко используемом русском переводе Библии, который продается в любом православном (и не только) храме, нет привычных нашему уху слов.

Например, в Синодальном переводе нет слов «мама» и «бабушка», а есть «мать» и «бабка»:

...приводя на память нелицемерную веру твою, которая прежде обитала в бабке твоей Лоиде и матери твоей Евнике; уверен, что она и в тебе.
2 Тим. 1:5

Также там нет слов «папа» или «тётя». Есть «отец» и «тётка»:

Наготы брата отца твоего не открывай и к жене его не приближайся: она тетка твоя.
Лев. 18:14

Слов «дедушка», «дед», «дочка» в Библии нет совсем.

То есть Священное Писание через самый популярный в России перевод кажется читателю суровым и пафосным текстом, который не вызывает обычных ежедневных эмоций или ассоциаций, приближенных к нашей жизни.

В библейском мире нет мамы. Есть мать. Стойкая, женственная, иногда даже мужиковатая мать, которая чувствует либо радость, либо скорбь. Которая либо глупая, либо мудрая. Этакая бинарная, чёткая мать.

В библейском мире нет папы, который смотрит телевизор, пьет пиво с друзьями, приносит домой деньги, а на летних выходных выезжает с семьёй на дачу. Есть только отец, который занимается каким-нибудь ремеслом, скотоводством, любит Бога, любит своих жён, любит своих дочерей, даёт суровые наставления своим сыновьям, и всё у него чётко. Либо он ничего этого не делает, и тогда он форменный библейский отец-говно.

Бабушек там нет, кругом одни повивальные бабки. Дедушек вовсе не существует.

«Парень» и «девушка»? Нет таких людей. Есть «мужчина», «женщина», «жених», «невеста», «жена», «муж».

Однако иногда безэмоциональный Синодальный перевод оказывается чуточку снисходительным, и в неожиданных местах появляются уменьшительно-ласкательные формы:

Один из учеников Его, Андрей, брат Симона Петра, говорит Ему: здесь есть у одного мальчика пять хлебов ячменных и две рыбки; но что это для такого множества?
Ин. 6:8-9

«У одного мальчика», «две рыбки» — как это прекрасно! В одном предложении встретились два таких знакомых и человечных образа: мальчик и рыбка. Можно даже в этот момент немного улыбнуться, вспоминая детство и такие сказки, как «Мальчик-с-пальчик» и «Золотая рыбка».

Но музыка играет недолго, ибо в следующем же стихе кайф обламывается:

Иисус сказал: велите им возлечь.
Ин. 6:10

Жаль, жаль. К «мальчику» и «рыбке» замечательно бы подошла фраза «пускай прилягут», а не сухое «велите им возлечь».

Что интересно, в славянском тексте всё несколько иначе:

...есть о́трочищь зде еди́н, и́же и́мать пя́ть хле́б ячменных и две рыбы...
Евангелие от Иоанна, PDF, страница 24

То есть «мальчик» — это «о́трочищь», а «рыбка» — собственно «рыба».

Другой пример, когда переводчики позволили себе добавить в текст немного язвительности:

...в тот день отнимет Господь красивые цепочки на ногах и звездочки, и луночки...
Ис. 3:18

«Цепочки», «звёздочки», «луночки» — всё у вас отнимет Господь, о падшие дочери Сиона! Чувствуете, сколько гнева, насмешки и язвы в этом тексте?

А так было в славянском оригинале:

...оты́мет Господь славу риз их и красоты́ их, и вплетения злата́я (на главе́) и тре́сны ри́зныя, и лу́ницы гри́венныя...
Книга пророка Исаии, PDF, страница 10

Слишком, слишком пафосно. И половина текста непонятна. Поэтому тут ставим переводчикам пятёрку за творческий подход.

Текст Священного Писания сам по себе очень ёмкий, его крайне интересно изучать во всех переводах. Синодальный перевод (в частности, Нового Завета) библеисты ругают за неточность. Мне же он не нравится за общую безэмоциональность. Невозможно с первого (и со второго, и с третьего) прочтения понять страдания Христа, читая этот перевод. А без осознания степени тяжести страданий не придёт осознание радости Воскресения. Современный неподкованный читатель просто проглотит новозаветный текст, толком не прожевав и не почувствовав его вкуса.

Но если полностью очеловечить Библию, совершенно пропадёт её сакральность. Она превратится в обычный роман, описывающий события нескольких тысячелетий. Там будет много персонажей, сюжетных линий, элементов драмы, трагедии, комедии, небывалого трэша, а на десерт — качественный хэппи-энд.

И читатель ликует. Потому что эмоций море.

А соли уже нет.